Стихами и душой

Я кормлю голубей, обреченных на зиму.
Птицы падают с неба, друг друга коря.
Будет дарвински просто: насытится сильный,
Ну а тем, кто слабей — не прожить декабря.

Синеглазый, белокурый, он мне нравится всерьёз.
Лук лукавого Амура доведёт меня до слёз,
Если этот лучезарный вдруг прозреет как пиит,
И внезапно осознает: Я – стою, а он сидит.

Теплеет. И чуть-чуть короче ночь.
Не тает снег, но вздрогнули деревья,
Предчувствуя капель, цветенье, дождь,
Объятья ветра и прикосновенья

Нет, не надо стихов. Я сложу этот лист поперёк,
Заверну уголки, подогну осторожно края.
Получился кораблик, готовый уплыть на восток
По гольфстриму рождённого мартовским утром ручья.

С небом – что-то не так. Нахлобучено, словно колпак,
на холодную голову города. И не найдёшь
ни единой звезды, ни на грудь, ни на лоб, ни на флаг.
Как ты думаешь, кто я теперь? Человек или вошь?

Белый ты волк с душой кошачьей!
Майская ночь тебе нашепчет ли,
Как я в подушку тихо плачу,
Или смеюсь как сумасшедшая?

Надоело дышать на ладан!
К чёрту траурные шелка!
Не берут в монастырь – и ладно!
Выйду замуж за дурака,

Гадкие, но милые утята,
лягушата, прочая пупса.
С первого – по самый по десятый
в Вашем сердце эти голоса…

Самолёты, паровозы, пароходы…
Звездолёты, бригантины, корабли…
Всё проходит, всё проходит, всё проходит,
Кроме грусти о невстреченной любви…

Что окрылит, а что стреножит
Мерно вершащего бренный путь?
Если Ты слышишь меня, мой Боже,
Ты со мной рядом в дороге будь.

Случайный миг, как строчку песни,
Хочу запомнить навсегда:
Дорога хваткою железной
Брала за горло поезда.

Утренней встревоженный зарёй,
Чудо-юдо-рыбой краснопёрой,
Просыпайся… снегом над землёй
Или звездопадами в озёра.

Чей-то след смывает море
Равномерно, осторожно.
Ничего нельзя ускорить.
И замедлить невозможно.
 

Не сомневаюсь, ты сумеешь объясниться.
Причины веские, и поводов семьсот.
И ты, конечно, очень хочешь измениться.
А я опять должна «простить тебя за всё».

Боль наивной души, что надеялась всуе и зря,
Отступила. И стало мне ясно, что я изменилась.
Прозвучала команда немедля поднять якоря,
Распустить паруса, и послушно отдаться на милость

Ты не должна рассказывать ему,
Что в день, тобой объявленный последним,
Срываясь с крон к земле по одному
Летели листья, нехотя и медля.

Не надейся, -не отпустит, не отстанет...
Чёрной тенью, острой болью, горьким сном
Обязательно отыщет и достанет,
Заставляющий тебя играть с огнём

Кто бы знал, какой ужасной болью
И какой высокою ценой
Мы потом расплатимся с тобою
За свои победы над судьбой.
За свои отважные попытки
Выправить сакральную скрижаль.

«Люблю»... Стократно повторялось,
Как будто сердце – попугай.
Стократным смыслом наполняясь
Душа перелетала в рай,

Замолчи, не плачь и слушай ветер,
Весело сдувающий снежинки
С головы стареющей планеты,
Словно с одуванчиков пушинки.