Стихами и душой

Я возвращаюсь в тёмный мир
***To VVB

Я возвращаюсь в тёмный мир,
где люди светлые, как боги,
которых кормят руки-ноги
и вдохновляет мой мотив.

Я родился на свет
Не затем, чтобы гнить.
Лучше жить тридцать лет,
Чем сто лет лебезить.

Шестое чувство - чуткую любовь
Ты дал мне вдруг, к моим пяти в придачу.
Волшебное.. И оттого, друг мой,
Я веселей смеюсь и горше плачу.

***
Сексуально озабочен
Мой дружок к исходу ночи.
А я еще с вечера
Ему не перечила.

Вся жизнь дана на пониманье
Её самой. Немалый срок!
Давно прошедшее свиданье
Как недоученный урок

Ты красивый. Таких не видала.
Ты прекрасный! Таких не рожу.
Оттого я к полуночи с бала
Убежала, не сняв паранджу.
 

Добрым будь, человече божий!
Добрым - то бишь, людям удобен.
Рот - для гимнов. Спина - для ноши.
Светел путь, да весь из колдобин.

Вы забудете, я не забуду
Наши добрые ночи и дни.
Я останусь похожей на чудо
Даже после несчастной любви!

***

Сашке три с половиной года.
По дороге в детский сад рассказывает мне, что купит машину и поедет: у-у-у-у-у-у!
Спрашиваю:
- А Лизу в машину посадишь?

Необъяснимое доверье питают к осени деревья.
На ветра дуновение в ответ,
от счастья голову теряя, бесстыдно ветви оголяют,
как душу обнажающий поэт.

Обещают сегодня дождь.
Поливают Москву дожди...
Ты нигде меня не найдёшь.
Под дожди теперь не ходи.

Рев эволюции: выживут сильные
Черти в прекрасном аду!
Этот закон никого не помилует -
Скоро совсем пропаду.

Ты прекрасна, провинциалка!
Ты - царица, колхозника дочь!
...Завлекает цветеньем фиалок
Золотая московская ночь.

И снова дождь, осенний дождь,
а ты теряешь зонт.
И твой последний медный грош
напомнит: деньги зло.

Не желая в себе копаться
в рабстве развитые рабы
заливаем в ячейки матриц
раскалённую вязь судьбы.

Как вышло так, что на планете,
где всяк – подобие творца,
где правят дети и поэты –
в почёте чёрствые сердца?!

Вот и осень. Желтеют листья.
Снова хочется ближе к близким.
Чтобы печь нагревала стены,
В сенях пахло золой и сеном.
Чтобы ветер гудел в трубу:
- Му-у--у-у!

Ночь с утра на травах забелела,
И, с морозом раненных ракит,
Души-листья в небо  полетели.
Город спит, и горе тоже спит.

Обняла, обвила..
Не разнять, не развить эту страсть.
Так упрямо ждала!

Словно клёны, пожелтели все дома,
Трепещут окна
Улицы пусты, как сердце
Разлюбившее навеки.
Месяц,  бледный добрый доктор,
Огорчен и озабочен:
Мор идёт, страшней холеры,
Смертоноснее чумы!